Несколько часов в дежурной части Южно-Сахалинска

Для скептиков сразу ответ на вопрос «Что там можно так долго делать?».

Когда придете подавать заявление (которое будете писать там же), подождете очереди, подождете одно, другое, подождете, пока дежурный следователь вызовет… поймете, что несколько часов, увы, это норма.

***

Приходят в дежурную часть каждые пять минут. Процентов семьдесят – подавать заявление. Остальные приносят документы от всяких смежных структур или «на приём».

Из этого можно сделать вывод об уровне (официальном – подчеркиваем) преступности. Часть дел будет прекращена и, возможно, не попадет в общедоступную статистику. И в раскрываемость. Часть будет «приостановлена» – тоже способ, наверное. Но судить не нам.

***

Сидят задержанные за что-то. В сопровождении полицейского и росгвардейца. Вопреки картинкам – и задержанные приличные, и силовики отнюдь не «солдафоны» и, упаси Небо, не те, что в демотиваторах и карикатурах изображаются.

Пришел мужчина. Сзади грязная куртка. Спросил в окошко что-то. Дежурный офицер указал ему на телефон. Мужчина начал отходить, офицер стукнул по стеклу…

Кстати, внимание публики из-за окошка дежурного офицера привлекают исключительно стуком по стеклу.

…оказалось, не договорил.

Мужчина дослушал, пошел к телефону на подоконнике. Выслушал.

«Что значит ждал? Я от вас звонка ждал!»

Положил трубку.

Выругался.

Ищет брата. Два месяца. Вроде как сначала приняли, помогли, нашли по своим схемам прям в кабинете (паспорт засветился в одном из райцентров). А дело не возбудили, оказывается. А он думал, ему позвонят.

В «предбаннике» уходя слышно ругательное слово…

***

Не хватило ручек. Даю ручку (свою). Обратно уже не беру… не то, чтобы брезгливо. Но …да. И это есть.

Уводят «на протокол» задержанных. Один в форме полиции, другой в форме Росгвардии.

Приходят и приносят документы, долго объясняют, куда их надо отдать.

Работает телевизор, по кругу гоняя одно и то же.

Пропаганда.

Как не стать жертвой мошенников.

«Я полицейский, и я никогда не попрошу у вас по телефону паспортные данные».

«Я сотрудник Центробанка. Центробанк не занимается физическими лицами».

Еще по теме статьи можно почитать:  Сахалин при японцах, при СССР и сейчас: #былостало

«Будьте внимательны… не попадитесь…»…

Начинаю чувствовать себя зомбированным.

***

Приходят две женщины. Одна пьяная и с разбитым в кровь лицом. Вытирается. Вторая ее успокаивает. Что-то произошло в маршрутке.

***

Приезжает «Скорая». Стучит в окошко дежурному офицеру.

– Кому «Скорая»?

Ждут.

Видимо, не срочно?

Выходит сотрудник, приглашает «Скорую» пройти за собой.

Фельдшер (или врач?) в маске и перчатках. Яркая из-за жилета.

Авто «Скорой» не уезжает…

Скоро она выходит. Прощается с сотрудником, который уточняет еще раз, что все нормально.

Авто всё равно стоит.

***

Побитая в маршрутке пишет заявление. Сначала начинает писать подруга, но дежурный офицер стучит в окошко, требует написать именно пострадавшей. Смысл неясен – сообщить о возможном преступлении имеет право любой гражданин.

Пострадавшая пишет одну фразу.

Подают заявление.

Заявление возвращают.

Пошатываясь обе уходят – одну шатает от алкоголя, другая потому, что поддерживает подругу.

Стоят на улице. Долго.

***

Про украденный самокат слышат все, кто находится в помещении. Вопрос дежурного офицера «Почему не пристегнули?» остается по сути без ответа. Самокаты и велосипеды крадут едва ли не на каждом шагу. Возмущенная женщина рядом шепчется, что даже если и найдут – могут отказать. Ей так отказали, когда самокат украло малолетнее лицо. В связи с этим дело закрыли, родителей малолетнего искать не стали. Официальная бумага есть… так и написано…

«Мы не просто так спрашиваем», разъясняет офицер. «Нам же нужно понять причины. Мы же еще и профилактикой занимаемся!»

Подавшие заявление про самокат ждут своей очереди. Дежурный следователь занят.

***

Кто-то не может дозвониться по телефону на подоконнике. Номера на листе А4 на окне. Информационный центр… Справочная… Дознание…

Долго дозванивается.

***

На улице вторая «Скорая». Вечереет.

Первая как-то незаметно уехала.

***

Приходит старушка. Куда-то звонит по телефону на подоконнике. Уточняет, так и писать? Всё ж заявление надо написать?..

Оказывается, нашла тысячу рублей.

Пришла сдавать.

Натурально пишет заявление.

Немой вопрос…

Подает заявление в окошко. Его молча принимают.

Еще по теме статьи можно почитать:  Анатолий Тимофеевич Кузин. «Исторические судьбы сахалинских корейцев» (в трех книгах)

***

Заходит приличная женщина. В спортивном костюме и тапках. В руках ключи от машины.

Спрашивает у дежурного офицера – где её знакомая? У которой что-то там в автобусе случилось.

Дежурный офицер отправляет её в «Скорую».

Ту самую, которая стоит на улице.

***

Женщина и девочка лет шестнадцати. В шапке. Пишет заявление. Долго объясняет дежурному офицеру, что пишет про должника. Одному дала немного, другому. Просит вернуть, не возвращают.

Пишет заявление.

Девочке не по себе. Оно и понятно.

Неприятное место. И главное, всё на виду. Не хочется ведь, чтобы все знали… интересно, не поэтому ли жертвы преступлений не идут сами в полицию?

Женщина подумала.

Спросила, можно ли завтра принести? И себе оставить начатое заявление?..

Уходят.

***

Настойчивая женщина требует принять заявление и поставить на нем отметку. Судя по возгласам она не согласна с действием следователя. Слышат все… «Что значит, я не дозвонился, и поэтому дело приостановлено?»

Или закрыто?

В общем, с ее точки зрения это неправильно.

Отходит от окошка, кому-то звонит по телефону на подоконнике. Примерно то же самое, что у окошка дежурного, но гораздо тише.

Заявление, к слову, приняли.

***

Пара пишет заявление на пропажу денег из кассы торговой точки.

***

Пока не вызвали к дежурному следователю – как ни странно, ни одного «привода» пьяных, дебоширов, вообще патрульные не приезжали. Были только те, кого описали выше – «на протокол».

Пригласили к дежурному следователю.

***

Дежурная часть. Поздний вечер. Никого.

Уходим.